История молитва франсуа вийона

Святой текст: История молитва франсуа вийона специально для Вас!

Баллада и молитва

Ballade et oraison

Père Noé, qui plantâtes la vigne,
Vous aussi, Loth, qui bûtes ou rocher,
Par tel parti qu’Amour qui gens engigne
De vos filles si vous fit approcher
(Pas ne le dis pour le vous reprocher),
Archetriclin, qui bien sûtes cet art,
Tous trois vous pri que vous veuillez prêcher
L’âme du bon feu maître Jean Cotart!

Jadis extrait il fut de votre ligne,
Lui qui buvoit du meilleur et plus cher,
Et ne dût-il avoir vaillant un pigne;
Certes, sur tous, c’étoit un bon archer:
On ne lui sut pot des mains arracher;
De bien boire oncques ne fut fêtart.
Nobles seigneurs, ne souffrez empêcher
L’âme du bon feu maître Jean Cotart!

Comme homme vieil qui chancelle et trépigne,
L’ai vu souvent, quand il s’alloit coucher,
Et une fois il se fit une bigne,
Bien m’en souvient, pour la pie juchier;
Bref, on n’eût su en ce monde cercher
Meilleur pïon, pour boire tôt ou tard.
Faites entrer quand vous orrez hucher
L’âme du bon feu maître Jean Cotart!

Prince, il n’eût su jusqu’à terre cracher;
Toujours crioit: » Haro ! la gorge m’ard. »
Et si ne sût onc sa seuf étancher
L’âme du bon feu maître Jean Cotart.

Примечание: Жан Котар (Jean Cotart) — прокурор церковного суда, однажды наложивший на Вийона за какое-то прегрешение штраф; впрочем, в истории остался как легендарный пьянчуга.

Переводы

Баллада за упокой души мэтра Жана Котара

Ной, патриарх, для нас лозу взрастивший,
И Лот, который с дочерьми блудил,
Кровосмешенье спьяну совершивши,
И ты, архитриклин, что похвалил
Вино, в какое воду, претворил
Сын Божий для гостей на свадьбе в дар,
Молитесь, чтобы в ад не ввержен был
Пьянчуга достославный Жан Котар.

С любым из нас тягаться мог почивший –
Так много он и так прилежно пил.
Его никто на этом свете живший
По части винопийства не затмил.
Когда б хоть каплю наземь он пролил,
То счел бы это горшею из кар.
Так постарайтесь, чтобы в рай вступил
Пьянчуга достославный Жан Котар.

Как всякий, кружку пенного хвативший,
Он равновесье не всегда хранил
И, в хлев свиной однажды угодивши,
Об стену шишку на лоб посадил.
В любви к питью он образцом служил,
Равнялся на него и млад и стар.
Да вознесется с миром к Богу Сил
Пьянчуга достославный Жан Котар.

Принц, где б покойный ни был, он вопил:
«Налейте! В глотке у меня пожар!»
Но жажду все ж вовек не утолил
Пьянчуга достославный Жан Котар.

Ной — в преданиях иудаизма и христианства герой повествования о всемирном потопу, после которого выступает уже как культурный герой, изобретатель виноделия и т.д.
Лот — в ветхозаветном предании племянник Авраама, после уничтожения Содома и Гоморры поселился с дочерьми в пещере; дочери, считая, что из всех людей выжили только они, ради продолжения рода напоили отца и вступили с ним в инцестуальную связь.
Архитриклин — это не имя собственное, а граческое наименования распорядителя пира на свадьбе в Кане Галилейской (Ин., 2, 9). В средние века это слово воспринималось как имя собственное.

Баллада-молитва

Почтенный Ной, родитель винограда,
И претерпевший, как во сне дурном,
От дочерей любовную осаду
В пещере Лот, оставшийся вдовцом
(Я не в упрек упомянул о том),
Архетриклин, познавший вкус нектара,
Прошу нижайше вас принять втроем
Хмельную душу мастера Котара.

Из вашего он вышел вертограда
И душу лучшим заливал вином,
Так неужель и выпивохе надо
Еще с игольным мучиться ушком!
Отличный лучник, пьяница притом,
Он и кувшин повсюду были пара.
Сеньоры добрые, впустите вечерком
Хмельную душу мастера Котара.

Частенько видел я, как, за ограду
Цепляясь, брел он сильно под хмельком.
Однажды шишку он набил – что надо!
Споткнувшись в лавке перед мясником.
Искать на этом свете и на том
Таких пьянчуг, что красного товара!
Впустите – слышите, как просит шепотком, —
Хмельную душу мастера Котара.

Принц, не плевал он на пути земном,
Он все кричал: «Я гибну от пожара!»
Но жажду не могла залить вином
Душа хмельная мастера Котара.

Баллада за упокой души мэтра Жана Котара

Отец наш Ной, ты дал нам вина,
Ты, Лот, умел неплохо пить,
Но спьяну – хмель всему причина!
И с дочерьми мог согрешить;
Ты, вздумавший вина просить
У Иисуса в Кане старой, –
Я вас троих хочу молить
За душу доброго Котара.

Он был достойным вашим сыном,
Любого мог он перепить,
Пил из ведра, пил из кувшина,
О кружках что и говорить!
Такому б только жить да жить, –
Увы, он умер от удара.
Прошу вас строго не судить
Пьянчугу доброго Котара.

Бывало, пьяный, как скотина,
Уже не мог он различить,
Где хлев соседский, где перина,
Всех бил, крушил – откуда прыть!
Не знаю, с кем его сравнить?
Из вас любому он под пару,
И вам бы надо в рай пустить
Пьянчугу доброго Котара.

Читайте так же:  Молитва о помощи усопшему

Принц, он всегда просил налить,
Орал: «Сгораю от пожара!»
Но кто мог жажду утолить
Пьянчуги доброго Котара?!

Баллада и молитва

Ты много потрудился, Ной,
Лозу нас научил сажать,
При сыновьях лежал хмельной.
А Лот, отведав кружек пять,
Не мог понять, где дочь, где мать.
В раю вам скучно без угара,
Так надо вам похлопотать
За душу стряпчего Котара.

Он пил, и редко по одной,
Ведь этот стряпчий вам под стать,
Он в холод пил, и пил он в зной,
Он пил, чтоб лечь, он пил, чтоб встать,
То в яму скок, то под кровать.
О, только вы ему под пару,
Словечко надо вам сказать
За душу стряпчего Котара.

Вот он стоит передо мной,
И синяков не сосчитать,
У вас за голубой стеной
Одна вода и тишь да гладь,
Так надо стряпчего позвать,
Он вам поддаст немного жару,
Уж постарайтесь постоять
За душу стряпчего Котара.

Его на небо надо взять,
И там по памяти по старой
С ним вместе бочку опростать
За душу стряпчего Котара.

Православное видео

Самое популярное

  • Православные просветительские курсы. Видеозаписи лекций — 464.1 тыс.
  • Буква в духе. Церковнославянская грамота — 1 — 155.8 тыс.
  • Паисий Святогорец — 139.5 тыс.
  • Апостолы. 12 серий (2014 год) — 106.3 тыс.
  • Толкование Библии — 91 тыс.
  • Документальный цикл «Святые» — 90.6 тыс.
  • Белый плен — 79.9 тыс.
  • Литургия с пояснением Святых Отцов — 74.4 тыс.

Сейчас в разделе:

Всего записей: 1478

Copyright ©2019 Православное видео

Булат Окуджава. Молитва Франсуа Вийона

Исполняет Булат Окуджава

Вахтанг Кикабидзе

Жанна Бичевская

Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому,
Чего у него нет:

Мудрому дай голову,
Трусливому дай коня,
Дай счастливому денег…
И не забудь про меня.

Пока земля еще вертится, —
Господи, твоя власть! —
Дай рвущемуся к власти
Навластвоваться всласть,

Дай передышку щедрому,
Хоть до исхода дня,
Каину дай раскаяние…
И не забудь про меня.

Я знаю: ты все умеешь,
Я верую в мудрость твою,
Как верит солдат убитый,
Что он проживает в раю,

Как верит каждое ухо
Тихим речам твоим,
Как веруем и мы сами,
Не ведая, что творим!

Господи, мой Боже,
Зеленоглазый мой!
Пока земля еще вертится,
И это ей странно самой,

Пока ей еще хватает
Времени и огня,
Дай же ты всем по немногу…
И не забудь про меня.

Музыка и русский перевод Булата Окуджавы.

Франсуа Вийон — французский поэт 15-го века (1431–1464), вор, убийца, скандалист и бродяга, многие баллады написаны в тюрьме.

См. также ДУХОВНАЯ ПОЭЗИЯ на портале «Азбука веры»:

Удивительная история песни «Молитва» Булата Окуджавы

Не на пустом месте родилась эта придумка, а как следствие большой популярности баллад Вийона в переводах Ильи Эренбурга, которые были опубликованы в журнале «Новый Мир» в конце 50-ых, а в начале 60-ых, в 1963 году Окуджава опубликовал это стихотворение.

Б. Окуджава: «Никакого отношения к Франсуа Вийону эта песня не имеет. Я написал стихи о себе, о своей жизни. Но в редакции не захотели это так печатать, и я назвал их «Молитва Франсуа Вийона». Но это было давно, теперь уже так не делают.»

История вышла крайне запутанной:)) Многие по-прежнему считают, что Окуджава перевел Вийона, и не верят признанию Б.Ш. Но я искала во французских источниках и не нашла такого стихотворения. Есть с похожим названием «Баллада с молитвой Богоматери» Ballade pour prier Notre Dame, и ее слова не похожи вовсе на «Молитву» Окуджавы.
Гениальность этой истории в удивительной убедительности легенды о переводе. Это совершенное попадание, вольная или невольная стилизация под Франсуа Вийона (и в особенности, полюбившиеся всем переводы Эренбурга).

И в международных списках песен и музыки на стихи Вийона песня Окуджавы встречается (хотя во французской Википедии всё же нет). И переводы делают уже с русского языка, по крайней мере, на английский.
И, пожалуй, я пока оставлю метку «Песни на стихи Вийона» 🙂

Подробнее об истории песни и ссылки на разные источники по этой теме можно посмотреть здесь:
http://oleg-pogudin.elegos.ru/forum/18-1629-1

И еще один интересный момент. Песня начинается со слов «Пока Земля еще вертится. » (они являются также и еще одним принятым названием песни), а во времена Франсуа Вийона, в 15-ом веке, об этом факте еще не знали. Но сторонники «переводной» версии списывают это на вольность перевода.

verblan

Поэтический журнал

Entries by tag: Франсуа Вийон

У этой любимой всеми песни существует два названия: «Молитва» и «Молитва Франсуа Вийона» ,
и долгое время считалось, что это вольный перевод Булата Окуджавы стихотворения этого средневекового французского поэта. Однако, Булат Шалвович впоследствии признавался, что к Вийону текст песни не имеет никакого отношения. Дело в том, что стихотворение «Молитва» не принимали в печать в советские времена по идеологическим соображениям, тогда Булат Шалвович придумал новое название, и в печать взяли. Музыка была придумана позднее, сначала были напечатаны стихи.

Мы вкус находим только в сене
И отдыхаем средь забот,
Смеемся мы лишь от мучений,
И цену деньгам знает мот.
Кто любит солнце? Только крот.
Лишь праведник глядит лукаво,
Красоткам нравится урод,
И лишь влюбленный мыслит здраво.

Читайте так же:  Молитва от детей усопшим родителям

Я знаю, кто по-щегольски одет,
Я знаю, весел кто и кто не в духе,
Я знаю тьму кромешную и свет,
Я знаю — у монаха крест на брюхе,
Я знаю, как трезвонят завирухи,
Я знаю, врут они, в трубу трубя,
Я знаю, свахи кто, кто повитухи,
Я знаю все, но только не себя.

Эпитафия, написанная Вийоном для него
и его товарищей в ожидании виселицы

Ты жив, прохожий. Погляди на нас.
Тебя мы ждем не первую неделю.
Гляди — мы выставлены напоказ.
Нас было пятеро. Мы жить хотели.
И нас повесили. Мы почернели.
Мы жили, как и ты. Нас больше нет.
Не вздумай осуждать — безумны люди.
Мы ничего не возразим в ответ.
Взглянул и помолись, а Бог рассудит.
Дожди нас били, ветер тряс и тряс,
Нас солнце жгло, белили нас метели.
Летали вороны — у нас нет глаз.
Мы не посмотрим. Мы бы посмотрели.
Ты посмотри — от глаз остались щели.
Развеет ветер нас. Исчезнет след.
Ты осторожней нас живи. Пусть будет
Твой путь другим. Но помни наш совет:
Взглянул и помолись, а Бог рассудит.

Молитва Франсуа Вийона

Франсуа Вийон появился на свет во Франции в очень бедной семье 15-го века (1431–1464). У будущего поэта очень рано умер отец (когда мальчику исполнилось 8 лет).

Франсуа Вийон

Мать не могла прокормить ребенка самостоятельно, поэтому отправила его на воспитание священнику Вийону, который являлся дальним родственником семьи. Тот очень старался обучить ребенка многим знаниям, старательно его воспитывал и дал ему свое имя.

Уже в 12 лет Франсуа успешно учился в Сорбонне и стал бакалавром по окончании этого университета. Когда юноше исполнился 21 год, он получил звание магистра искусств. Однако свободолюбивый молодой человек постоянно протестовал против системы образования, которая была тогда во Франции.

Ему хотелось все изменить, ввести что-то новое, и он принимал участие во всех забастовках студентов. Франсуа часто попадал в тюрьму и вообще, он весь был окружен скандалами. Студента, на самом деле, просто привлекали молодежные пирушки, драки и разборки. Он с товарищами участвовал в воровстве различных вывесок с рынка, а также громко прозвучала история с похищением межевого камня.

В конце концов, Франсуа случайно убил священника, но данная история не послужила ему уроком. После помилования будущий поэт с подельниками ограбил теологический факультет одного из парижских колледжей. Была украдена немалая сумма денег, хотя сам Вийон участие в грабеже активно не принимал, а просто стоял «на стреме».

Сборник баллад Франсуа Вийона

Всю компанию за эту проделку приговорили к смертной казни через повешение, но приговор по неизвестным причинам был отменен.
Длительное время друзья и родственники Франсуа помогали его выпутываться из различных переделок, но, в конце концов, терпение даже приемного отца Вийона закончилось.

Священник отвернулся от непокорного сына и лишил его наследства. В дальнейшем, Вийон кочует по тюрьмам различных городов Франции: Орлеан, Мен-сюр-Луар, Анжер, Шатле и пр. Он предается греховным любовным утехам, воспевает кабаки и виселицы.

Каждый раз за свои проделки Вийон получал серьезные наказания, но всегда попадал под амнистию. Ему везло, рядом обязательно проезжал какой-то король и миловал, по традиции, приговоренных к смерти местных преступников.

Поэт не ценил подобное везение, и не мог жить спокойно, ему нужно было постоянно «ходить по лезвию бритвы». Франсуа нуждался в адреналине, он как будто «играл с жизнью и смертью». Многие баллады Франсуа создавались им в тюрьме.
В конце концов, по приговору последнего суда, за то, что смертельно ранили важного человека (папского нотариуса), а Вийон там присутствовал, его снова приговорили к повешению, но каким-то чудом снова помиловали. И поэт был изгнан из Парижа окончательно.

С тех пор о нем никто ничего не слышал.
Но неожиданно, спустя 25 лет после того, как Вийон покинул Париж, страна услышала о его творчестве. Некто Пьер Леве, французский издатель, опубликовал первый сборник авантюриста, когда Франсуа уже не было в живых. Вийона стали превозносить, расхваливать «на все лады» и, в конце концов, объявили главным поэтом Франции.

Первый сборник лирика вышел в 1489 г. Писал Вийон строфами, в центре содержания каждого произведения был он сам. Франсуа раскрывал перед читателями свою душу, обличал несправедливость, признавался в том, что грешен, и иронизировал над врагами.

Поэт размышлял о смысле жизни, о том, для чего нужно существование человека, о любви и сердечной доброте.
Баллады Вийона признаны очень музыкальными, они легко ложатся на музыку. Этого поэта переводили на 15 языков мира.

История создания

Считается что «Молитва» — это очень вольный перевод с французского одной из баллад Вийона, выполненный Булатом Окуджавой. Однако сам Окуджава признался, что это его собственные стихи, просто их не хотели печатать в связи с советской идеологией, и поэт придумал новое название, свалив все на француза.

А музыка была написана уже позднее. Кроме того, текст создавался несколько лет, и первоначально появилось два наброска. В 1967 году «Молитву» впервые исполнил на эстраде сам Булат Окуджава и в Москве и в Париже.

Булат Окуджава

Происхождение

Видео (кликните для воспроизведения).

Очевидно, что происхождение Молитвы спорно и противоречиво. Есть сторонники того, что баллада была переведена, а противники этой версии верят Окуджаве в том, что тот ее написал самостоятельно, не опираясь на стихи француза.

Читайте так же:  После смерти какие читать молитвы

Противники перевода говорят, что в 15 веке, когда существовал Вийон, еще не знали, что Земля вертится, поэтому баллада просто не может принадлежать французскому поэту Франсуа Вийону. А сторонники перевода утверждают, что эта неточность просто является результатом вольности перевода.

Один литературовед даже назвал Окуджаву «Высоцким французского Средневековья».
Путаница здесь произошла еще и потому, что своим произведением Окуджава точно попал в переводы Вийона авторства Эренбурга, полюбившиеся всем.

Окуджава в Париже

Полный текст молитвы

Здесь мы с удовольствием приводим полный текст «Молитвы Франсуа Вийона». Волшебный текст, заставляющий глубоко задуматься о смысле человеческого существования. С одной стороны, мы чувствуем здесь веру в то, что человеческая жизнь справедлива, а, с другой стороны, проскальзывает некая тревога, сомнение во всем этом.

Мы понимаем, слушая это произведение, как важен и ценен для поэта сам человек. Каждый индивид перекладывает слова этой песни на себя, как бы молится от своего имени, задумывается о вечности, хотя строки про себя в песне возникают в последнюю очередь.

Каждый находит в этой песне что-то свое, близкое ему и родное. Именно поэтому «Молитва» приобрела столь великую популярность и вызвала множество споров по поводу своего происхождения. Главное, это произведение не оставило никого равнодушным.

Как правильно слушать?

Слушать «Молитву Франсуа Вийона» нужно только в уединении. Невозможно во взбудораженном состоянии сосредоточиться, чтобы постичь всю глубину этих прекрасных стихов. В них столько тайного смысла и философии.

Так, человек будто погружается в медитацию, размышляя о смысле бытия. Главное, чтобы слово, наполненное содержанием, не стало пустым, но проникало в каждую клеточку существа, заставляя осознавать самого себя живым и нужным.

Глава вторая «МОЛИТВА»

Не будет преувеличением сказать, что «Молитва» – в первых публикациях и записях «Молитва Франсуа Вийона» – наиболее цитируемое произведение Окуджавы. О причинах этого предпочтения мы поговорим ниже. Историю создания песни неоднократно изложил (и, по обыкновению, запутал) сам автор: в одном интервью 1985 года рассказывал «Московским новостям», что сочинял эту вещь чуть ли не десять лет по строчке в год – и это звучит вполне убедительно, ибо «Молитва» состоит из парадоксальных формул-афоризмов, сочинить которые подряд можно было только в редчайшем приступе вдохновения. В другом говорил, что сочинил «Молитву» во время тяжелой болезни Ольги – в 1964 году, в Ленинграде. Музыка, согласно свидетельству самого Окуджавы, была сочинена три года спустя, и это, по его признанию, самый долгий промежуток между сочинением текста и мелодии. Первые исполнения отмечены в 1967 году, на московских и французских концертах.

Прежде всего разберемся с утверждением о многолетней предварительной работе над текстом: вряд ли Окуджава действительно «сочинял по строке» эту редкостно цельную вещь, но у нее есть две предшественницы, два наброска – песня «Вот счастливый человек» и «Время идет, хоть шути – не шути» (обе—1960 года). В первой, не слишком удачной и откровенно эскизной, уже заложены будущие «вийоновские» парадоксы:

Вот несчастный человек – это видно по всему,

Но почему же, почему у него бессрочный век?

Вот счастливый человек – это видно по всему,

Но почему же, почему у него короткий век?

Вот влюбленный человек – это видно по всему,

Но почему же, почему у него печальный век?

В мире все цепи разомкнуты: грусть, как будет сказано позже, соседствует с любовью, счастье всегда кратко, несчастью удивительным образом сопутствует ненужное и обременительное долголетие; в «Молитве» три года спустя пойдет речь как раз о том, чтобы эти противоречия как-нибудь разрешить: счастливому дать денег, щедрому – передышку. Вторая песня – тоже молитва, но пока безадресная:

Время идет, хоть шути – не шути,

как морская волна, вдруг нахлынет и скроет.

Но погоди, это все впереди,

дай надышаться Москвою.

Мало прошел я дорогой земной,

что же рвешь ты не в срок пополам мое сердце?

Ну не спеши, это будет со мной,

ведь никуда мне не деться.

Видишь тот дом – там не гасят огня,

там друзья меня ждут не больным, не отпетым,

ну не спеши, как же им без меня —

надо ведь думать об этом.

Дай мне напиться воды голубой,

придержи до поры и тоску, и усталость.

Ну потерпи, разочтемся с тобой —

я должником не останусь.

Вопрос о том, к кому обращено, скажем, лермонтовское «За все, за все тебя благодарю я», дебатируется сто пятьдесят лет и вряд ли решится; будь эти стихи только обращением к женщине – они были бы прекрасны, и только. Великими их делает второй возможный адресат. Прямое обращение к этому адресату придает «Молитве» 1964 года тот вселенский масштаб, которого раннему Окуджаве недоставало.

При разговоре о «Молитве» не обойтись без анализа собственно религиозных представлений автора. Особенно часто в восьмидесятые варьировалась версия о том, что никакого Франсуа Вийона в первоначальном замысле не было, стихи не имели названия, но в августе 1964 года, принеся подборку в «Юность», Окуджава столкнулся с редакторским требованием замаскировать религиозную тематику стихотворения. Тогда, по воспоминаниям Аксенова, он мгновенно (возможно – даже с внутренней готовностью к этому) сымпровизировал другое название – «Франсуа Вийон»; под названием «Молитва Франсуа Вийона» песня издана на первом советском «гиганте» Окуджавы 1976 года и прожила так до середины восьмидесятых, когда он порекомендовал шведской исполнительнице своих сочинений Кристине Андерсон называть песню просто «Молитвой», не тревожа тень грешного француза.

Читайте так же:  Молитва за упокой души усопшего до 40 дней текст Господи помилуй

Сам Окуджава демонстративно и многократно называл себя атеистом, причем не только тогда, когда «так полагалось», но и позже, когда не полагалось вовсе. Во всем, что касалось интимнейшего, он был особенно скрытен, и мы не раз имели случай в этом убедиться; между тем проговорки о самой искренней вере в его стихах случаются часто, ни единого намека на атеизм в них нет, если не считать декларации «Не верю в Бога и судьбу», – но ведь эта декларация, вопреки расхожему мнению, перу Окуджавы не принадлежит. В оригинальном стихотворении 1964 года (напечатанном во втором номере «Юности» за этот год) сказано:

Не верь ни богу, ни судьбе. Молись прекрасному и высшему

Предназначенью своему, на белый свет тебя явившему.

Чванливы черти, дьявол зол, бессилен бог, ему неможется…

Согласитесь, здесь наличествует хотя бы формальная логика: Бог, в которого не веришь, не может быть бессилен – он попросту отсутствует. (В песне, звучащей в фильме «Жизнь и смерть Фердинанда Люса», поется еще резче – «бездарен бог», что уж никак не соответствует общему тону стихотворения.)

А Бог мигнул мне глазом черным

Так, ни с того и ни с сего,

И вдруг я понял: это ж дворник

Стоит у дома моего!

Бог с «глазом черным», Бог-надзиратель Окуджаву совершенно не устраивает – не зря в «Молитве» он сделал своего Бога зеленоглазым; но главное – несмотря на всю плакатную наивность этого стихотворения из сборника «Острова», в нем точно описан механизм обожествления власти, превращения дворника в божество – и наделения божества чертами дворника. Этот подобострастный антропоморфизм никакого отношения к религии не имеет.

Бог – не абсолютный командир всего сущего, но лишь один из участников бесконечной войны, в которой каждый из нас – солдат на добровольно избранной стороне; именно поэтому просить Бога о чем-либо – вещь почти безнадежная: ты сам здесь для того, чтобы осуществлять его планы. Просить стоит Природу, всю совокупность сущего:

Молюсь, чтоб не было беды, и мельнице молюсь, и мыльнице,

Воде простой, когда она из крана золотого выльется,

Молюсь, чтоб не было разрух, разлук, чтоб больше не тревожиться…

О, руки были бы чисты! А остальное все приложится.

Евангельская цитата – «ищите Царствия Небесного, а остальное приложится вам» – здесь очевидна, но в журнальной публикации поэт еще и вынес ее в название – «А остальное все приложится». Религиозность Окуджавы здесь охарактеризована вполне четко: его не устраивают выдуманные людьми образы чертей, бога, сатаны; под «предназначеньем», являющим на свет все живое, понимается предельно обобщенное «прекрасное и высшее» начало, по сравнению с которым ничтожны жалкие человеческие персонификации. В результате декларация гордыни – «не верю в Бога и судьбу» – превращается в искреннее и беспомощное признание: не знаю, кому я обязан жизнью, кто управляет ею, кто прислал меня сюда, не верю в созданные людьми жестокие и ограниченные химеры, но молюсь каждому проявлению божественной творческой воли; не только изделиям рук человеческих, будь то мельница, мыльница или хитро устроенный золотой кран, но и «воде простой». Гадать о природе Божества не следует: заботьтесь о чистоте собственных помыслов и рук – «а остальное все приложится».

Именно поэтому не стоит воспринимать «Молитву» – единственное у Окуджавы прямое обращение к Богу – как прямое и личное высказывание. Даже у Слуцкого подобное бывало – «Господи, больше не нужно, Господи, хватит с меня», – но у Окуджавы никогда: именно потому, что обратиться к православному, или еврейскому, или любому другому личному Богу – для него значит присоединиться к толпе, к людям внутренне несвободным. Комиссар еще может уверовать – и таких примеров множество; но скромный агностик, сознающий чудесность мира и отказывающийся объяснять ее словами, будет уж скорее молиться «мельнице и мыльнице». Легко и соблазнительно было бы поверить в версию насчет молитвы к жене, и такая трактовка вероятна – поверим автору; это, конечно, придает песне неожиданный смысл, но в иронической лирике Окуджавы он возможен.

Это смысл парадоксальный, но по-своему привлекательный. Настораживает одно – подобное прочтение безмерно обедняет песню. Да и натянутость некоторых толкований заставляет предполагать тут упрощение замысла; «Молитва» задевает куда более глубокую струну.

На нью-йоркском концерте 1979 года Окуджава сказал: «В заключение я спою вам песню, которая была когда-то названа очень витиевато – „Молитва Франсуа Вийона“ (грянули аплодисменты. – Д. Б.), – но к Вийону она никакого отношения не имеет. Пятнадцать лет назад надо было ее так назвать». Хронологически он точен – первая публикация песни (и соответственно переименование) состоялась ровно за пятнадцать лет до того; сложней с Вийоном.

Державин, понятия не имея о балладе Вийона, писал фактически то же самое: «Я царь – я раб – я червь – я Бог!» Окуджава мог подписаться под каждой строкой вийоновского шедевра – хотя бы потому, что собственное его положение в литературе характеризуется в этот момент истинно вийоновской двусмысленностью: всеми принят, изгнан отовсюду; известен каждому – признан еле-еле и сквозь зубы; собирает многотысячные залы – и не имеет собственного жилья. А уж героический девиз «Отчаянье мне веру придает» давно стал его собственным – разве что вслух он нигде об этом не кричал. «Умному дай голову, трусливому дай коня» – очень по-вийоновски сказано и явно отсылает к источнику; автор признается, что знает о внешнем мире всё подряд – но в себе до сих пор не разобрался. «Я знаю книги, истины и слухи, я знаю всё, но только не себя» – это отчетливо корреспондирует с любимой окуджавовской мыслью об относительности всякого знания: «Как верит солдат убитый, что он проживает в раю». «Мир наизнанку» полон безголовых умников, нищих счастливцев, он управляется трусами и властолюбцами, а щедрые в нем не знают ни покоя, ни отдыха. Главный пафос Окуджавы – вийоновский: Господи, верни этому миру порядок! Смири его противоречия! Пусть восстановится норма!

Читайте так же:  Молитва при смерти отца

«Молитва» развивает другое стихотворение 1963 года: оно написано чуть раньше, но тем же дольником. 11 декабря 1962 года Павел Антокольский в «Литературной газете», в статье «Отцы и дети», выступил в защиту Окуджавы, упомянув «заговор молчания» вокруг его поэзии. Окуджаве был не только нужен, но и по-человечески приятен этот привет от старого мастера. Вскоре он ему ответил дружеским посланием:

Киплинг, как леший, в морскую дудку посвистывает без конца,

Блок над картой морей просиживает, не поднимая лица,

Пушкин долги подсчитывает, и, от вечной петли спасен,

В море вглядывается с мачты вор Франсуа Вийон!

То, что Вийон сделан тут впередсмотрящим, принципиально; имя его было паролем для Антокольского, считавшего поэму о нем лучшей своей вещью. Так что Окуджава в это время думал о нем – и писал свою «Молитву» не только от собственного имени. В мае 1964 года, получив этот текст от Окуджавы, Антокольский записывает: «Очень умные и смелые стихи. Думаю, что петь их нельзя, так как слишком длинны строки (размер киплинговской баллады)». Оказалось, что и киплинговская баллада поется, если усилить цезуру. 1 июля 1966 года Антокольский отмечал семидесятилетие; Окуджава был приглашен и решил, по обыкновению, подарить песню. На одном из выступлений в ноябре 1980 года он рассказывал об этом так: «Я к этому дню рождения придумал какую-то мелодию, чтобы спеть эти стихи, посвященные ему. И я ему спел на дне рождения. А потом мне показалось, что эта мелодия лучше подходит к „Молитве Франсуа Вийона“».

Антокольский записывает в дневник 6 июля 1966 года: «Ну вот и юбилей мой. И поэтический праздник тоже был: Булат Окуджава спел несколько песен, Белла читала свою „Елабугу“, Женя Евтушенко – несколько затянутое стихотворение на смерть Ахматовой.» Присутствовал и Симонов, прочитавший два перевода из Киплинга. Застолье у Антокольского собрало всю литературную фронду – его семидесятилетие отмечалось среди каменного молчания официальных инстанций, которые он разозлил подписью под письмом в защиту Синявского и Даниэля. Большинство собравшихся – Окуджава, Евтушенко, Ахмадулина – тоже были подписантами. Поздравляя Антокольского, Окуджава чествовал не только старого поэта, некогда защитившего его, но и соратника по сегодняшней литературной борьбе; обращение к имени гордого разбойника Вийона было в этих обстоятельствах символично. Жаль, у Антокольского в Пахре не было магнитофона: больше это посвящение никогда не исполнялось.

Что касается «Молитвы» – вероятно, сам автор верил в ее действенность ровно настолько, насколько верит в свое райское блаженство убитый солдат; насколько верит Франсуа Вийон в действенность своих прошений о помиловании. дважды, впрочем, удовлетворявшихся! Об этом пророчески написал Мандельштам: «Виллон дважды получал отпускные грамоты – lettres de remission – от королей: Карла VII и Людовика XI. Он был твердо уверен, что получит такое же письмо от Бога, с прощением всех своих грехов. Быть может, в духе своей сухой и рассудочной мистики он продолжил лестницу феодальных юрисдикций в бесконечность и в душе его смутно бродило дикое, но глубоко феодальное ощущение, что есть Бог над Богом…» Это уже, пожалуй, прямо о мироощущении Окуджавы, провидевшего над «бессильным Богом» некое другое, абсолютное Божество, с чьим всевластием он по-человечески отказывался мириться. Может быть, потому в его обращении к Богу – бессильному, по-человечески близкому, понимаемому как командир одинокого, измотанного в боях подразделения, – чувствуется особое смирение: «Дай же ты всем понемногу». Помногу – нет.

Видео (кликните для воспроизведения).

В этом контексте легко обнаружить библейский источник строки про «тихие речи» («Как верит каждое ухо тихим речам твоим»): это книга Царств, 19, 11–12: «И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь». Так, после громов и молний советского романтизма пришел тихий голос Окуджавы – и в нем божественная диктовка ощущалась всего яснее.

История молитва франсуа вийона
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here